Первой сферой банковского дела, привлекшей внимание Лазаря Полякова, явилась ипотека. В 1871 году по его инициативе создается Московский земельный банк - одно из десяти дореволюционных частных учреждений ипотечного кредита...

Переводя в 1885 году свой Рязанский торговый банк в Москву, Поляков в 1891 году преобразовал его в Московский Международный торговый банк. Найти достойное помещение для подобного учреждения среди московских конкурентов, весьма ревниво относившихся к 'чужакам', оказалось делом непростым даже для такой сверх-инициативной личности, как наш герой, и поначалу банк разместился в доме на Кузнецком мосту, принадлежавшем известному врачу Г.А. Захарьину. Впрочем, в доме Захарьина Поляков 'квартировал' сравнительно недолго. В 1898 году по заказу банкира архитектор С.С. Эйбушитц выстроил для банка новое роскошное здание, сразу ставшее архитектурной достопримечательностью и одним из признанных центров деловой жизни Москвы.

Огромные средства своих банков Поляков широко использовал для учреждения промышленных и транспортных предприятий. Он был инициатором и строителем первой шоссейной дороги в Персии, финансировал и возглавил строительство железной дороги от Тегерана до Шах-Абдул-Азима, построил спичечную фабрику в Персии. В сферу влияния поляковского банковского концерна, помимо четырех коммерческих и двух земельных банков, входили Коммерческое страховое общество, пять транспортных и шесть акционерных обществ...

Для Полякова известный авантюризм, страсть к риску, увлечение чисто 'игровыми' элементами предпринимательства были органичной частью его беспокойной натуры. Он неустанно дробил и вновь укрупнял свои банковские учреждения, создавал и тут же ликвидировал промышленные общества и товарищества, выпускал акции несуществующих предприятий и брал под их залог кредиты, которые тут же пускал в оборот, и т.д. Но исполнял он эти сомнительные с этической точки зрения операции с таким скрупулезным соблюдением всех действовавших тогда законов, столь непринужденно и артистично, что даже самым злым завистникам и недоброжелателям не давал повода обвинить себя в нечестности, подлоге, обмане кого-либо.

Сделавшись одним из богатейших людей Москвы, а может быть, и России, Лазарь Поляков словно вознамерился доказать, что ни неприязнь российских 'верхов' к еврейству, ни препятствия, чинимые его соплеменниками, не могут быть помехой в достижении общественного признания. Получив титул коммерции советника и потомственного почетного дворянина, он вскоре за попечительство над рядом московских благотворительных учреждений получил орден Станислава 1-й степени. Регулярно солидные суммы денег жертвовались им на развитие С.-Петербургского университета, ряда школ и приютов. Долгие годы он состоял турецким и персидским консулом в Москве и, помимо российских, был кавалером высших турецких орденов Меджидие и Османие первых степеней. Единственное, чего ему достичь не удалось, это присоединить к своим многочисленным званиям титул барона. Честолюбивого банкира особенно задевало, что по странной прихоти судьбы большинство европейских евреев-банкиров обладали этим аристократическим титулом.

Совершенно очевидно, что успех многочисленных поляковских начинаний объяснялся не только незаурядной личностью предпринимателя, но и стечением целого ряда благоприятных обстоятельств и факторов. Расцвет 'империи' Полякова совпал по времени с периодом бурного экономического развития страны... Многочисленные учредительские акции Полякова совпадали со стратегическими направлениями экономической политики государства.

Но все в нашем грешном мире имеет свое начало и свой конец... Первые годы двадцатого столетия ознаменовались тяжелейшим кризисом, поразившим промышленность и финансы страны... Фондовый рынок России залихорадило, курс акций большинства компаний катастрофически упал до номинала и ниже... Под ударами кризиса оказалась и 'империя' Полякова. Большинство его банков оказались попросту неплатежеспособными, над ними нависла зловещая угроза банкротства. Однако все предприятия и учреждения московского банкира оказались настолько тесно интегрированными в систему финансово-торговых операций Госбанка, что правительство не решилось предоставить Полякова его собственной судьбе...

В конце 1901 года было образовано 'Особое совещание по делам банкирского дома Полякова'. На все счета банкира и его многочисленные особняки и имения был наложен арест, а в правление банков были введены чиновники Министерства финансов. Сам Поляков был отстранен от руководства своими многочисленными делами.

Около семи лет правительство поддерживало поляковскую империю на плаву внеуставными кредитами Госбанка и прямым вмешательством в управление, однако, полностью оздоровить ситуацию так и не удалось... Былая слава Полякова и его деловой авторитет оказались столь значительными, что вплоть до своей кончины он мог делать вид, что ничего страшного не произошло.

В январе 1914 года фактически разоренный, но не смирившийся и непобежденный Лазарь Соломонович Поляков обрел вечный покой. Он до последнего часа оставался верен своему призванию. Смерть настигла его в Париже, куда 72-летний банкир прибыл в поисках новых средств и деловых контактов. Тело покойного было перевезено в Москву и погребено с пышностью, вполне соответствующей столь необычной судьбе, на Востряковском кладбище. В огне и бедствиях гражданской войны и последовавших 'буднях великих строек' социализма оказались забытыми банковские страсти начала века. И спустя почти сто лет о грандиозной карьере сына еврея-кустаря из-под Орши напоминает изящный архитектурный памятник, своим необычным, словно 'срезанным' угловым фасадом разделяющий под прямым углом Кузнецкий мост и Рождественку.

Тверской бульвар, собственный дом, телефон: 3-08 и 75-99

Учреждения, управляемые Л.С. Поляковым:

- Московский Земельный банк
- Банкирский Дом Полякова